Печать

1. Судебная практика по искам органов прокуратуры

При принятии решения о включении детей-сирот в список лиц, подлежащих обеспечению жилыми помещениями специализированного жилищного фонда, необходимо учитывать общее количество лиц, проживающих вместе с сиротой, а не только собственников жилого помещения.

Мегионским городским судом удовлетворен иск прокурора г. Мегиона, предъявленный в интересах Г., к администрации муниципального образования о возложении обязанности включить Г. в список детей-сирот, оставшихся без попечения родителей, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями специализированного жилищного фонда по договорам найма.

Материалами дела установлено, что Г. относится к категории детей-сирот и является собственником 1/3 доли в праве собственности на квартиру площадью 68 кв.м.

Согласно поквартирной карточке и акту обследования жилищно-бытовых условий, помимо Г. в указанной квартире зарегистрировано и фактически проживает 8 человек, которые вселены и зарегистрированы по месту жительства на дату наступления совершеннолетия Г.

Г. обратилась в органы опеки и попечительства администрации г. Мегиона с заявлением об установлении факта невозможности проживания в ранее занимаемом жилом помещении и включении ее в список детей-сирот, которые подлежат обеспечению жилыми помещениями по договорам найма специализированных жилых помещений.

Постановлением администрации г. Мегиона в удовлетворении указанного заявления отказано в виду наличия у Г. в собственности части квартиры.

Разрешая спор, суд указал, что расчет учетной нормы на человека при обследовании жилищных условий исходя только из количества лиц, являющихся собственниками жилого помещения, противоречит требованиям п. 2 ч. 2 ст. 5 Закона ХМАО-Югры от 09.06.2009 № 86-оз «О дополнительных гарантиях и дополнительных мерах социальной поддержки детей-сирот…» и п. 3 ч. 4 ст. 8 Федерального закона № 159-ФЗ от 21.12.1996 «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей».

Согласно указанным нормам закона подлежит учету общая площадь жилого помещения, приходящаяся на одно лицо, проживающее в данном жилом помещении, в связи с чем суд удовлетворил требования прокурора и признал незаконным постановление администрации г.Мегиона об отказе в составлении акта о невозможности проживания, а также возложил на администрацию г.Мегиона обязанность по предоставлению Г. благоустроенного жилого помещения общей площадью не менее 33 кв.м. в границах г.Мегиона.

Судебная коллегия по гражданским делам суда ХМАО-Югры согласилась с указанными выводами суда первой инстанции, оставив решение без изменения, а апелляционную жалобу Администрации г. Мегиона – без удовлетворении.

2. Судебная практика по жилищным спорам

Иск о принудительном выкупе жилого помещения в рамках развития застроенной территории может быть предъявлен только органом государственной власти или местного самоуправления, а не застройщиком.

АО «Завод промышленных строительных деталей» обратилось в суд к К. с иском о выкупе жилого помещения, подлежащего сносу.

В обоснование требований общество сослалось на то, что постановлением администрации г. Сургута принято решение о развитии застроенной территории - части мкр. 1 г. Сургута, утвержден перечень адресов зданий, подлежащих сносу, включающий в себя жилой дом К.

В 2014 году по результатам аукциона между администрацией города и Обществом заключен договор о развитии застроенной территории, согласно которому истец, как застройщик, принял на себя обязательства в установленные договором сроки своими силами и за счет своих средств выкупить у собственников сносимые дома.

В 2015 году администрацией города принято постановление об изъятии у ответчика жилого помещения для муниципальных нужд, отселение аварийного дома должно быть осуществлено до 2016 года.

Направленный Обществом проект соглашения о выкупе жилого помещения К. проигнорировала, не согласившись с оценкой стоимости дома.

Решением Сургутского городского суда от 28.11.2016, оставленным без изменения апелляционным определением суда ХМАО-Югры от 16.03.2017, исковые требования удовлетворены, на К. возложена обязанность подписать соглашение о выкупе жилого помещения, за Обществом признано право собственности на спорный дом.

Вместе с тем, Президиум суда округа, рассматривая кассационную жалобу К., с законностью указанных судебных постановлений не согласился, указав на неверное толкование судами положений ст. 32 Жилищного кодекса РФ.

В соответствии с ч. 6 ст. 32 Жилищного кодекса РФ выкупная цена жилого помещения, сроки и другие условия выкупа определяются соглашением с собственником жилого помещения.

Если собственник жилого помещения не заключил в порядке, установленном земельным законодательством, соглашение об изъятии недвижимого имущества для государственных или муниципальных нужд, в том числе, по причине несогласия с решением об изъятии у него жилого помещения, допускается принудительное изъятие жилого помещения на основании решения суда. Соответствующий иск может быть предъявлен в течение срока действия решения об изъятии земельного участка, на котором расположено такое жилое помещение или расположен многоквартирный дом, в котором находится такое жилое помещение, для государственных или муниципальных нужд.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пп. «д» п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02.07.2009 № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», выкуп жилого помещения может быть осуществлен только на основании вступившего в законную силу решения суда (при отсутствии согласия собственника с решением об изъятии жилого помещения либо соглашения о выкупной цене) по иску органа государственной власти или органа местного самоуправления, принявших решение об изъятии жилого помещения.

Между тем, суд первой инстанции не учел, что иск о принудительном изъятии жилого помещения предъявлен застройщиком, а не администрацией города Сургута, принявшей решение об изъятии квартиры К. Требования указанного иска не соответствует цели изъятия квартиры – для муниципальных нужд.

Поскольку АО «Завод промышленных строительных деталей» не вправе требовать принудительного изъятия у Колесник С.Я. жилого помещения путем выкупа, судом кассационной инстанции в удовлетворении исковых требований отказано.

3. Судебная практика по делам о восстановлении на работе.

Разовая сдача муниципальным служащим в аренду принадлежащего ему имущества не может расцениваться как предпринимательская деятельность.

Сургутским городским судом удовлетворен иск Ч. к администрации Сургутского района о восстановлении на работе.

Материалами дела установлено, что истец, являясь муниципальным служащим, уволена в августе 2017 года за несоблюдение запретов, предусмотренных п. 1 ст. 27.1 Федерального закона от 02.03.2007 № 25-ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации», п. 14 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ.

Из материалов дела следовало, что Ч. имела в собственности автомобиль, который сдавала в аренду. Полученные по договору доходы истица отразила в справке о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера за 2016 год.

Работодателем сдача транспортного средства в аренду расценена как осуществление предпринимательской деятельности, что и повлекло принятие решения об увольнении.

Решением Сургутского городского суда, принятым в соответствии с позицией участвующего в деле прокурора, истец восстановлена в прежней должности.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции пришёл к выводу, что в данном случае разовая сдача муниципальным служащим в аренду принадлежащего ему имущества является, по существу, реализацией правомочий собственника, закрепленных ст.ст. 209, 608 Гражданского кодекса РФ, а не предпринимательской деятельностью. Соответственно, действия Ч. не подпадают под квалификацию запретов и ограничений, установленных антикоррупционным законодательством.

Апелляционным определением суда ХМАО-Югры решение суда оставлено без изменения.

4. Судебная практика по делам о возмещении вреда здоровью.

Лицо, получившее инвалидность вследствие противоправных действий, во всех случаях имеет право взыскать с причинителя вреда утраченный заработок исходя из размера не ниже прожиточного минимума трудоспособного населения по Российской Федерации, а также компенсационные выплаты ввиду необходимости осуществления постороннего ухода, но лишь при наличии доказательств несения денежных затрат на оказание таких услуг.

С. обратилась в суд с исковым заявлением к Бюджетному учреждению ХМАО-Югры «Окружная клиническая больница» о взыскании компенсационных выплат. Исковые требования мотивированы тем, что ранее судебными актами установлена вина ответчика в причинении вреда ее здоровью. На основании медицинского заключения ей установлена первая группа инвалидности, неспособность к самообслуживанию, нуждаемость в постоянной посторонней помощи и уходе, полная зависимость от других лиц. Просила суд взыскать в ее пользу утраченный заработок исходя из размера прожиточного минимума трудоспособного населения по Российской Федерации, а также компенсацию по уходу, равную размеру утраченного заработка.

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования в полном объеме, руководствовался положениями п. 1 ст. 1085 ГК РФ, согласно которым при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

В силу п. 4 ст. 1086 ГК РФ в случае, когда потерпевший на момент причинения вреда не работал, учитывается по его желанию заработок до увольнения либо обычный размер вознаграждения работника его квалификации в данной местности, но не менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации.

Судебная коллегия с принятым судом первой инстанции решением согласилась лишь в части взыскания утраченного заработка и указала на отсутствие оснований для взыскания с ответчика суммы компенсационных выплат.

В соответствии с п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» одним из условий возмещения расходов по оплате услуг по постороннему уходу является доказанность фактически понесенных затрат за такие услуги.

Таким образом, компенсация за посторонний уход не может рассчитываться исходя из размера утраченного заработка.

Истцом не было представлено суду доказательств наличия каких-либо договорных отношений с лицами, оказывающими услуги по постороннему уходу. Не было представлено и доказательств фактических расходов за посторонний уход.

5. Судебная практика по делам о защите социальных прав инвалидов.

Отсутствие регистрации по постоянному месту жительства не может служить основанием для отказа в назначении предусмотренных законом социальных выплат.

По результатам проверки, проведенной по обращению Р., прокуратурой Октябрьского района в адрес Казенного учреждения Ханты-Мансийского автономного округа - Югры «Центр социальных выплат» внесено представление об устранении нарушений закона.

Представление мотивировано ненадлежащим исполнением должностными лицами обязанностей по предоставлению субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг Р., на Учреждение возложена обязанность безотлагательно принять меры к устранению выявленных нарушений закона, недопущению их впредь, а также решить вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности должностных лиц, виновных в допущении указанных нарушений.

Из материалов проверки следует, что Р. является матерью ребенка-инвалида и в силу ст. 159 Жилищного кодекса РФ имеет право на получение субсидии на оплату услуг ЖКХ. Поскольку дом, где она зарегистрирована и ранее проживала, сгорел в 2011 году, истица просила о назначении субсидии по месту фактического проживания в маневренном фонде.

Учреждением принято решение об отказе в предоставлении субсидии, поскольку Р. на момент обращения не проживает по месту регистрации.

С обоснованностью представления прокурора Учреждение не согласилось и обжаловало его в судебном порядке.

Решением Октябрьского районного суда от 24.07.2017 представление прокуратуры района признано законным, а действия Учреждения – не соответствующими положениям ст.3 Закона РФ от 25.06.1993 №5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и места жительства в пределах Российской Федерации».

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что договорами найма жилого помещения маневренного фонда подтверждается факт предоставления Р. и её семье квартиры взамен дома, утраченного в связи с пожаром.

Постановлением Правительства РФ от 14.12.2005 № 761 утверждены Правила предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг.

В силу п. 3 Правил право на субсидии имеют, в том числе пользователи жилого помещения в государственном или муниципальном жилищном фонде.

Для получения субсидии граждане предоставляют в уполномоченный орган по месту постоянного жительства заявление о предоставлении субсидии с приложением документов, указанных в пункте 8 Правил.

Сторонами не оспаривалось, что Р. вместе с заявлением предоставлены все предусмотренные Правилами документы.

Не смотря на отсутствие регистрации Р. в указанной квартире, предоставленное муниципальное жилое помещение подпадает под понятие «место жительства», поскольку является для семьи Р. единственным местом их постоянного проживания.

Суд ХМАО-Югры с указанными выводами суда первой инстанции согласился, подтвердив неправомерность действий Учреждения и обоснованность мер прокурорского реагирования.

6. Судебная практика Конституционного суда РФ и Верховного Суда РФ.

Действующее законодательство не предполагает включения в состав минимального размера оплаты труда районных коэффициентов и процентных надбавок, начисляемых в связи с работой в местностях с особыми климатическими условиями, в том числе в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 07.12.2017 № 38-П взаимосвязанные положения ст. 129, ч. 1 и 3 ст. 133, ч. 1, 2, 3, 4, 11 ст. 133.1 Трудового кодекса Российской Федерации признаны не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу они не предполагают включения в состав минимального размера оплаты труда (минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации) районных коэффициентов (коэффициентов) и процентных надбавок, начисляемых в связи с работой в местностях с особыми климатическими условиями, в том числе в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях.

Конституционный суд отметил, что в силу прямого предписания ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации минимальный размер оплаты труда должен быть обеспечен всем работающим по трудовому договору, т.е. является общей гарантией, предоставляемой работникам независимо от того, в какой местности осуществляется трудовая деятельность.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 Трудового кодекса РФ величина минимального размера оплаты труда устанавливается одновременно на всей территории Российской Федерации, т.е. без учета природно-климатических условий различных регионов страны.

Следовательно, повышенная оплата труда в связи с работой в особых климатических условиях должна производиться после определения размера заработной платы и выполнения конституционного требования об обеспечении минимального размера оплаты труда, а значит, районный коэффициент (коэффициент) и процентная надбавка, начисляемые в связи с работой в местностях с особыми климатическими условиями, в том числе в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, не могут включаться в состав минимального размера оплаты труда.

В противном случае месячная заработная плата работников, полностью отработавших норму рабочего времени в местностях с особыми климатическими условиями, могла бы по своему размеру не отличаться от оплаты труда лиц, работающих в регионах с благоприятным климатом. Таким образом, гарантия повышенной оплаты труда в связи с работой в особых климатических условиях утрачивала бы реальное содержание, а право граждан на компенсацию повышенных затрат, обусловленных работой и проживанием в неблагоприятных условиях, оказалось бы нарушенным.

Возврат к списку