Печать

СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ВЕРХОВНОГО СУДА РФ

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ изменен приговор суда ХМАО-Югры в отношении Г., осужденного по ч. 2 ст. 213, ст. 317, ч. 3 ст. 69 УК РФ - к 16 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии особого режима с ограничением свободы на 1 год.

Г. осужден за хулиганство по предварительному сговору с М., а также за посягательство на жизнь работника полиции К. в целях воспрепятствования его законной деятельности по охране общественного порядка.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы осужденного Г., Судебная коллегия пришла к следующему выводу.

Виновность Г. подтверждается показаниями осужденного этим же приговором М., показаниями потерпевших, свидетелей, актами судеб­но-медицинской, баллистической экспертиз и другими доказательствами, анализ которым дан в приговоре.

Так, из показаний М. усматривается, что он и Г. по предложению последнего пришли на набережную реки, где в присутствии граждан произвели каждый по нескольку выстрелов из ружья. Затем они вернулись в квартиру Г. и во время распития спиртного несколько раз стре­ляли из ружья в форточку. Через некоторое время Г. с ружьем вышел в подъезд, откуда он услышал звук выстрела. Осужденному были разъяснены его процессуальные права, предусмот­ренные ст.ст. 46 и 47 УПК РФ, в допросах участвовал адвокат, что исключало возможность оказания на М. какого-либо воздействия, существенных противоречий в указанных показаниях не имелось. Поэтому суд, оценив показания этого осужденного в совокупности с другими доказательствами, правильно пришел к выводу об их объективности и обоснованно сослался на них в приговоре.

Согласно показаниям потерпевших З., К., Щ., С. в результате выстрелов из охотничьего ружья, произведенных Г. и М. на берегу реки и в квартире, они испытывали чувство страха. Потерпевший К. показал, что он и другие работники полиции в связи с сообщениями о выстрелах, прибыли к квартире Г., где в проеме двери он увидел последнего с ружьем в руках. Требование бросить оружие Г. не выполнил, угрожал убийством, а затем выстрелил в него, причи­нив ранение. Свидетель З. показал, что вместе с К. вошел в подъезд дома, где остался у двери, а потерпевший поднялся на второй этаж. Вскоре раздались крик К.: «Полиция» и выстрел из ружья. Потерпевший спустился на первый этаж, и в это время со второго этажа был произведен выстрел из ружья, которым К. был ранен. Свидетель Н. показал, что он находился в оцеплении, слышал несколько выстрелов в подъезде дома. Вскоре подошел раненый К. и сообщил, что в него стрелял Г.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, показания К. ­и свидетелей не имеют противоречий, подтверждаются другими доказательствами и обоснованно положены судом в основу приговора. По заключению судебно-медицинского эксперта у К. имелись огнестрельные ранения, которые получены одномоментно путем выстрела из огнестрельного оружия и причинили тяжкий вред здоровью. Согласно акту баллистической экспертизы, изъятое в ходе расследования у осужденных ружье, пригодно для производства выстрелов. Из заключения эксперта усматривается, что на одежде К. име­ется множество сквозных повреждений, которые могли образоваться от выстрела из ружья дробовым зарядом.

Суд всесторонне, полно, объективно исследовал все представленные сторонами доказательства, обоснованно признал Г. виновным в совершенных преступлениях и правильно квалифицировал его действия.

Принимая во внимание, что Г. произвел выстрел из ружья с достаточно близкого расстояния патроном, снаряженным дробью в работника полиции К., причинив ему множественные огнестрельные ранения, повлекшие тяжкий вред здоровью, суд обоснованно сделал вывод о том, что осужденный посягал на его жизнь.

Однако суд, квалифицировав эти действия Г. по ст. 317 УК РФ, одновременно признал его виновным в хулиганстве, связанном с сопротивлением представителю власти.

Поскольку, как установил сам суд, умысел осужденного был направлен на ли­шение жизни потерпевшего, с целью воспрепятствования его деятельности по пресечению хулиганства, дополнительная квалификация этих же действий как сопротивление представителю власти при хулиганстве не требуется.

При таких обстоятельствах из приговора в от­ношении Г. по ч. 2 ст. 213 УК РФ исключено осуждение по квалифицирующему признаку хулиганства - связанное с сопротивлением представителю власти, в связи с уменьшением объема обвинения снижено наказание.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В АПЕЛЛЯЦИОННОМ ПОРЯДКЕ СУДОМ ОКРУГА

Отмена обвинительных приговоров ввиду

нарушений требований ст. 307 УПК РФ

Приговором Сургутского городского суда П. осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году ограничения свободы, на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ освобожден от наказания.

Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры приговор в отношении П. отменен, уголовное дело направлено на новое судебное разбирательство.

Судом первой инстанции П. признан виновным в нарушении правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Ф.

В соответствии с п.п. 3,4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого.

Исходя из требований п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», суд не вправе ссылаться в подтверждение своих выводов на имеющиеся в деле доказательства, если они не были исследованы судом и не нашли своего отражения в протоколе судебного заседания.

Суд первой инстанции, признавая П. виновным в инкриминируемом преступлении, сослался на заключения экспертов от 09.09.2015 и 05.06.2015 №№ 96, 60. При этом судом исследованы лишь выводы экспертов, что противоречит указанным выше нормам закона и требованиям ст.ст. 87 и 88 УПК РФ. В этой связи надлежащей оценки данным доказательствам с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности судом в приговоре не дано.

Кроме того, без внимания суда осталось то обстоятельство, что ранее постановлением и.о. прокурора г. Сургута о возвращении уголовного дела на дополнительное расследование заключение эксперта от 05.06.2015 № 60 признано не соответствующим требованиям, предъявляемым к доказательствам, в связи с чем органом расследования назначена повторная судебная экспертиза. В этой связи выводы суда первой инстанции о признании указанного заключения эксперта относимым и допустимым доказательством противоречат требованиям уголовно-процессуального закона.

Также в судебном заседании исследованы заключения экспертов от 12.05.2014 и 23.06.2014, согласно которым потерпевшей Ф. причинен средней тяжести вред здоровью, однако вопреки требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ оценки данным доказательствам не дано, мотивов, по которым они отвергнуты, не приведено.

Указанные нарушения норм уголовно-процессуального закона являются существенными и препятствующими вынесению законного и обоснованного приговора. В связи с этим приговор апелляционной инстанцией отменен, уголовное дело направлено на новое судебное разбирательство.

Приговором Нижневартовского городского суда К. осужден по ч.3 ст.159 УК РФ (10 преступлений), ч.3, ч.5 ст.69 УК РФ к штрафу в размере 800 000 руб.

Апелляционным определением суда ХМАО-Югры приговор отменен, дело направлено на новое судебное разбирательство.

К. признан виновным в том, что, являясь главным бухгалтером МУП «Сельское Жилищно-Коммунальное Хозяйство», совершил хищение денежных средств, принадлежащих предприятию, путем изготовления и заключения фиктивных агентских договоров между ООО «ПрофГлавБух», где он работал генеральным директором, и МУП «СЖКХ». При этом со стороны ООО «ПрофГлавБух» какая-либо работа в рамках исполнения договоров не велась, поскольку все работы проводились главным бухгалтером МУП «СЖКХ» К. и подчиненными ему работниками в рамках должностных обязанностей, чем муниципальному предприятию был причинен материальный ущерб.

На основании ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. В приговоре должны получить оценку все доказательства, исследованные судом, выводы суда о виновности должны быть мотивированы.

В нарушение указанных требований закона судом первой инстанции анализ доказательств по каждому эпизоду обвинения не приведен, письменные доказательства лишь перечислены, их содержание не раскрыто, мотивы, по которым отвергнуты доказательства стороны защиты, не указаны, и оценка их доводам не дана.

Между тем при наличии показаний осужденного об отсутствии умысла на мошенничество и свидетелей о том, что работы по окончанию исполнительных производств не входили в обязанности главного бухгалтера и не исполнялись другими работниками, что подтверждено актами сдачи-приемки работ, доводы стороны защиты в судебном решении отражения не нашли.

Отсутствие достаточных доказательств виновности повлияло на правильность юридической оценки действий осужденного

Приговором Нижневартовского районного суда Д. и Ч. осуждены по п. «а» ч. 2 ст. 215.3, п. «б» ч. 3 ст. 158, ч. 3 ст. 30, п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 158, ч. 3 ст. 69 УК РФ к лишению свободы, К.В. и К.А. - по ч. 3 ст. 30, п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ к условному лишению свободы.

Определением суда округа приговор в отношении указанных лиц изменен. Д. и Ч. оправданы по п. «а» ч. 2 ст. 215.3 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в их действиях состава преступления, за ними признано право на реабилитацию. Кроме того, действия Д. и Ч. по фактам хищения нефти, совершенных 15.07.2016 и в период времени с 20 по 22 июля 2016 года, квалифицированы как одно продолжаемое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ, за которое каждому назначено наказание в виде 2 лет 10 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 50 000 руб. Из резолютивной части приговора исключено указание на назначение осужденным наказания по совокупности преступлений. Также из квалификации действий К.В. и К.А. исключен квалифицирующий признак – совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, наказание каждому снижено до 1 года 6 месяцев лишения свободы. Помимо того, из описательно-мотивировочной части приговора исключена ссылка на недопустимые доказательства – справку о проведении оперативно-розыскного мероприятия (опрос Кузнецова) и видеозапись данного опроса. В остальной части приговор оставлен без изменения.

Судом первой инстанции Д. и Ч. признаны виновными в повреждении из корыстных побуждений нефтепровода, совершенном до марта 2016 года, а также в краже из него нефти, группой лиц по предварительному сговору, совершенной 15.07.2016. Этим же приговором Д., Ч., К.В. и К.А. признаны виновными в покушении на хищение нефти из нефтепровода, стоимостью 638 415 руб., группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, совершенном в период с 20 по 22 июля 2016 года.

В обоснование изменения приговора судебная коллегия указала на несоответствие выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела, неправильное применение уголовного закона и существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Согласно диспозиции статьи 215.3 УК РФ уголовная ответственность виновного лица по указанной статье наступает при разрушении, повреждении или приведении иным способом в негодное для эксплуатации состояние нефтепровода. Объективная сторона данного состава преступления выражается в форме, как действия, так и бездействия, направленных на разрушение, повреждение или приведение иным способом в негодное для эксплуатации состояние нефтепровода.

Негодное для эксплуатации состояние указанного объекта означает невозможность его использования по целевому назначению и, преступление окончено в момент его разрушения, повреждения или выведения из эксплуатации иным способом.

Разрушение нефтепровода подразумевает его полную физическую ликвидацию или такое видоизменение (уничтожение основных частей), при котором невозможно возобновить целевое функционирование этого объекта без значительных восстановительных работ и существенных финансовых затрат.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного статьей 215.3 УК РФ, характеризуется виной в форме умысла, то есть лицо осознает, что своими действиями приводит в негодность нефтепровод, предвидит возможность (или неизбежность) его разрушения, повреждения или выхода из строя иным образом и желает разрушить, повредить или иным способом привести его в негодное состояние.

Поскольку, произведя незаконную врезку в нефтепровод, Д. и Ч. имели умысел на хищение нефти, а повреждение и разрушение нефтепровода, влекущее за собой прекращение подачи по нему нефти, их умыслом не охватывалось, в их действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 215.3 УК РФ.

В обоснование вины Д. и Ч. судом первой инстанции положены их признательные показания, данные в ходе расследования уголовного дела, об обстоятельствах изготовления ими в марте 2016 года врезки в напорном нефтепроводе; протокол осмотра места происшествия, согласно которому установлено место изготовления несанкционированной врезки в магистральный трубопровод; показания начальника отдела режима и охраны управления корпоративной защиты ОАО «Славнефть-Мегионефтегаз» Х., согласно которым обнаруженная несанкционированная врезка в напорном трубопроводе, расположенном в районе 186 км автодороги Нижневартовск-Сургут, ликвидирована работниками организации путем наваривания саркофага.

Каких-либо других убедительных доказательств, подтверждающих факт приведения Д. и Ч. нефтепровода в негодность, как и доказательств того, что изготовленная ими врезка могла повлечь тяжкие последствия, материалы дела не содержат.

Сам по себе доказанный факт изготовления несанкционированной врезки в нефтепровод не свидетельствует о наличии в действиях Д. и Ч. состава преступления, предусмотренного ст. 215.3 УК РФ. Для признания состава преступления обязательному доказыванию подлежали действия, в результате которых произошло разрушение, повреждение или приведение в негодное для эксплуатации состояние нефтепровода, как и возможность наступления тяжких последствий от таких действий, чего в ходе расследования и судебного рассмотрения дела сделано не было.

Кроме того, судебной коллегий обоснованно квалифицированы действия Д. и Ч. по фактам хищениям нефти, совершенных 15.07.2016 и в период времени с 20 по 22 июля 2016, как одно продолжаемое преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п.п. «б», «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Как следует из доказательств, нефть противоправно изымалась осужденными путем регулярной её перекачки из нефтепровода в подготовленный резервуар, откуда в последующем разливалась по автоцистернам. Вечером 15.07.2016 в автоцистерну было закачено 22,942 тонны нефти из общего её количества, находившегося в резервуаре. Оставшаяся в резервуаре нефть, пополняемая постоянным незаконным изъятие из нефтепровода, была отгружена в период с 20 по 22 июля 2016. Указанные действия совершались в короткие промежутки времени, одним способом, в отношении одного объекта и предмета преступного посягательства, охватывались единым умыслом осужденных.

Исходя из этого, апелляционной инстанцией обоснованно исключен из квалификации действий К.В. и К.А. квалифицирующий признак – совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, поскольку доказательств, подтверждающих предварительный сговор указанных лиц с Д. и Ч. на хищение нефти, совершенное не позднее 15.07.2016, материалы дела не содержат, обвинение им в этой части не предъявлялось. К.В. и К.А. подлежали ответственности как соучастники в хищении нефти группой лиц, совершенном в период с 20 по 22 июля 2016 года.

Также судом апелляционной инстанцией обоснованно признаны недопустимыми доказательствами справка оперуполномоченного отдела № 3 УЭБ и ПК УМВД России по ХМАО-Югре К.И. об оперативно-розыскном мероприятии – опросе задержанного К.В. и видеозапись данного мероприятия, поскольку они получены в нарушение требований ст.ст. 76, 166, 187-190 УПК РФ и тем самым не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам.

При таких обстоятельствах судебная коллегия обоснованно изменила приговор в отношении Д., Ч., К.В. и К.А., устранив указанные выше нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов.

Неправильное применение уголовного закона

повлекло изменение приговора

Приговором Сургутского районного суда Ф. осужден по ч.3 ст.30, ч.5 ст.228.1 УК РФ к 15 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Апелляционным определением суда ХМАО-Югры приговор изменен, в качестве смягчающего обстоятельства признано состояние здоровья, наказание снижено до 10 лет лишения свободы.

Судом первой инстанции Ф. назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы, являющееся максимально возможным при назначении наказания в виде лишения свободы за покушение к сбыту в особо крупном размере. Между тем судом признаны в качестве смягчающих обстоятельств - признание вины, наличие заболевания матери, в этой связи окончательное наказание должно было быть назначено менее 15 лет. Кроме того, из материалов дела следует, что Ф. признан ограниченно годным к военной службе в связи с наличием заболевания, полученного им в период военной службы, что не учтено судом первой инстанции при назначении ему наказания.

Наказание осужденному усилено по жалобе потерпевшего

в связи с несправедливостью назначенного наказания

Нижневартовским городским судом Х. осужден по ч. 1 ст. 111 УК РФ к 2 годам 2 месяцам лишения свободы, ч. 1 ст. 109 УК РФ – к 1 году 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработной платы в доход государства, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ – к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Х. признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Ч., а также в причинении последнему смерти по неосторожности.

Судебная коллегия указала, что фактические обстоятельства дела судом установлены правильно, действиям осужденного дана верная юридическая оценка.

Вместе с тем наказание, назначенное Х. по ч.1 ст.111 УК РФ, является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, поскольку не соответствует тяжести и общественной опасности совершенного деяния.

Исходя из принципов справедливости и общих начал назначения наказания, суд первой инстанции в должной мере не принял во внимание общественную опасность содеянного осужденным, материалы, характеризующие его личность, влияние назначенного наказания на исправление виновного и наступившие последствия, лишь формально перечислив их в приговоре. Проигнорированы мнения государственного обвинителя и потерпевшей о размере наказания, наступившие в результате преступлений, последствия.

При таких обстоятельствах судебная коллегия сочла необходимым усилить Х. наказание по ч.1 ст.111 УК РФ до 3 лет 8 месяцев лишения свободы, по ч. 3 ст. 69 УК РФ – до 4 лет лишения свободы. При этом отметила, что Х. в течение незначительного периода времени по малозначительному поводу совершено два преступления, тогда как потерпевший никакой угрозы его жизни и здоровью не представлял.

ПЕРЕСМОТР СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЙ

В КАССАЦИОННОМ ПОРЯДКЕ

Судебные решения изменены в связи с не конкретизацией дополнительного наказания и необходимостью применения

закона, улучшающего положение осужденной

Лангепасским городским судом, с учетом изменений, внесенных в приговор в апелляционном порядке, К. осуждена по ч. 3 ст. 290 УК РФ к 3 годам лишения свободы со штрафом 400 000 руб. с лишением права занимать должности на государственной службе сроком на 2 года. Основное наказание в соответствии со ст. 73 УК РФ постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года, дополнительное – исполнять самостоятельно.

Согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при назначении дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в приговоре необходимо указывать определенный конкретными признаками круг должностей, на который распространяется запрещение (например, в случае с К. - должности, связанные с осуществлением функций представителя власти).

Кроме того, согласно ст.10 УК РФ уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу.

К. признана виновной в том, что она, являясь инспектором отделения УФМС России по ХМАО-Югре в г. Лангепасе, получила взятку в виде денег в размере 10 000 руб. за незаконное бездействие, выразившееся в не привлечении Х. к административной ответственности. Ее действия квалифицированы по ч. 3 ст. 290 УК РФ.

Однако Федеральным законом от 03.07.2016 N 324-ФЗ в УК РФ введена ст. 291.2 УК РФ, предусматривающая ответственность за мелкое взяточничество, то есть получение взятки в размере, не превышающим десяти тысяч рублей.

В силу положений ст. 10 УК РФ действия К. президиумом суда округа переквалифицированы на ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, по которой с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, а также установленных данных о ее личности, смягчающих наказание обстоятельств и положений ст. 56 УК РФ, назначено наказание в виде штрафа в размере 100 000 руб.

В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекли два года.

Поскольку указанное преступление совершено К. в июле 2014 года и относится к преступлению небольшой тяжести, она освобождена от назначенного наказания в связи с истечением сроков давности.

Нарушение принципа сложения при назначении наказания повлекло изменение приговора

Приговором мирового судьи судебного участка № 4 Сургутского судебного района Ш. осужден по ч.1 ст.118 УК РФ к 6 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработка в доход государства, ч. 1 ст. 112 УК РФ – к 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений назначено 8 месяцев лишения свободы, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ – 5 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима. В апелляционном порядке приговор не обжаловался.

Как следует из приговора, мировой судья назначил Ш. наказание по совокупности преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения с учетом требований п. «в» ч. 1 ст. 71 УК РФ, согласно которым при частичном или полном сложении наказаний по совокупности преступлений одному дню лишения свободы соответствуют три дня исправительных работ.

Вместе с тем, назначив Ш. по совокупности преступлений наказание в виде 8 месяцев лишения свободы, фактически применил принцип полного сложения наказаний, поскольку по ч. 1 ст. 118 УК РФ назначил 6 месяцев исправительных работ с удержанием 10% в доход государства (что соответствует 2 месяцам лишения свободы) и по ч. 1 ст. 112 УК РФ - 6 месяцев лишения свободы.

Таким образом, мировым судьей допущено существенное нарушение уголовного закона, повлиявшее на исход дела, выразившееся в несоблюдении требований при назначении осужденному наказания по совокупности преступлений.

С учетом снижения наказания по ч. 2 ст. 69 УК РФ, смягчено также наказание, назначенное Ш. по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ.

Из приговора исключено отягчающее обстоятельство -

совершение преступления в состоянии опьянения

Приговором Нижневартовского городского суда Е. осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 11 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. В апелляционном порядке приговор не рассматривался.

Согласно требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ при назначении наказания суд должен учитывать характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ судья (суд), назначающий наказание, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ.

При назначении Е. наказания суд установил смягчающие обстоятельства – явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, полное признание вины и раскаяние в содеянном, противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для совершения преступления, наличие заболевания. В качестве отягчающего обстоятельства признал совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, однако в описательно-мотивировочной части приговора не привел убедительных мотивов, по которым он пришел к такому выводу. Не указал влияние данного состояния Е. при совершении им преступления.

Кроме того, судом в качестве смягчающих обстоятельств учтены явка с повинной и активное способствование расследованию преступления, предусмотренные п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, при этом отягчающие обстоятельства отсутствуют.

С учетом требований ч.1 ст.62 УК РФ размер наказания не может превышать двух третей максимального срока наиболее строгого вида наказания, то есть 10 лет лишения свободы. Судом же Е. 11 лет 6 месяцев лишения свободы, чем нарушены требования уголовного закона.

Также у Е. установлены иные смягчающие обстоятельства.

В соответствии с п. 36 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», если наряду с обстоятельствами, указанными в ч. 1 ст. 62 УК РФ, суд установит наличие других смягчающих обстоятельств, наказание должно назначаться с учетом всех смягчающих обстоятельств.

При таких обстоятельствах отягчающее обстоятельство - совершение преступления в состоянии опьянения кассационной инстанцией исключено из приговора, наказание снижено.

По аналогичным основаниям президиумом суда округа снижено наказание Ш., осужденному Нижневартовским городским судом по ч. 2 ст. 228 УК РФ к условному лишению свободы, наказание снижено.

Дополнительное наказание исключено из приговора, поскольку надлежащим образом судом не мотивировано

Приговором Нижневартовского городского суда В. осужден по ч. 1 ст.119 УК РФ к 1 году лишения свободы, ч. 1 ст. 222 УК РФ – к 2 годам лишения свободы со штрафом 40 000 руб., ч. 1 ст. 223 УК РФ – к 3 годам лишения свободы со штрафом 100 000 руб., на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ – к 3 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 120 000 руб., с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Апелляционным постановлением суда ХМАО-Югры приговор изменен, исключено отягчающее обстоятельство – совершение преступления в состоянии, вызванном употреблением алкоголя, наказание по ч. 1 ст. 119 УК РФ снижено до 11 месяцев лишения свободы, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ – до 3 лет 5 месяцев лишения свободы, в остальном приговор оставлен без изменения.

Приговор постановлен в особом порядке уголовного судопроизводства, при согласии подсудимого с предъявленным обвинением.

В соответствии с ч. 4 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивы решения всех вопросов, в том числе относящихся к назначению уголовного наказания.

На основании п. 59 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» при назначении наказания по статьям уголовного закона, предусматривающим возможность применения дополнительных наказаний по усмотрению суда, в приговоре следует указать основания их применения с приведением соответствующих мотивов.

В соответствии с санкцией ч. 1 ст. 222 УК РФ назначение дополнительного наказания в виде штрафа не является обязательным, возможность его применения предусматривалась в качестве альтернативы по усмотрению суда.

Суд первой инстанции, назначив В. дополнительное наказание в виде штрафа, должен был мотивировать свое решение, чего сделано не было.

Кроме того, согласно ч.1 ст.56 УК РФ наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, за исключением преступлений, предусмотренных ч.1 ст.228, ч.1 ст.231 и ст.233 УК РФ, или только если соответствующей статьей Особенной части УК РФ лишение свободы предусмотрено как единственный вид наказания.

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 119 УК РФ, в соответствии со ст. 15 УК РФ относится к преступлениям небольшой тяжести, санкция статьи, кроме лишения свободы, предусматривает иные более мягкие виды наказаний.

Как следует из приговора, на момент совершения преступлений по обжалуемому приговору, в том числе по ч. 1 ст. 119 УК РФ, совершенного 25.09.2015, В. был не судим, совершил преступления впервые. Однако у него имелось отягчающее обстоятельство, которое судом апелляционной инстанции было исключено из приговора.

В связи с исключением отягчающего обстоятельства суд апелляционной инстанции в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 56 УК РФ должен был назначить В. по ч. 1 ст. 119 УК РФ наказание, не связанное с лишением свободы.

В связи с этим кассационной инстанцией из приговора исключено дополнительное наказание в виде штрафа по ч. 1 ст. 222 УК РФ и назначено наказание в виде обязательных работ по ч. 1 ст. 119 УК РФ.

Осужденному изменен режим отбывания наказания в связи с неправильным применением уголовного закона

Приговором Сургутского городского суда Б. осужден по ч. 2 ст. 159, ст. 70 УК РФ – к 2 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 5 000 руб. с отбыванием наказания в колонии строгого режима. В апелляционном порядке приговор не рассматривался.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ лицам, осужденным к лишению свободы за преступление средней тяжести, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание данного вида наказания назначается в колониях-поселениях. С учетом обстоятельств совершенного преступления и личности виновного суд может назначить отбывание наказания в колонии общего режима с указанием мотивов принятого решения.

Отбывание лишения свободы в колониях строгого режима назначается согласно п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ мужчинам при рецидиве преступлений, если осужденный ранее отбывал лишения свободы.

В действиях Б. судом установлен рецидив преступлений, в связи с чем наказание в виде лишения свободы за совершение преступления средней тяжести ему судом определено в колонии строгого режима.

При этом судом не учтено, что приговором от 14.04.2014 Б. было назначено наказание в виде лишения свободы в пределах срока нахождения его под стражей до судебного разбирательства. Наказание в местах лишения свободы он не отбывал.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2014 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений», лицо, ранее осуждавшееся к лишению свободы в пределах срока нахождения его под стражей, не может рассматриваться как ранее отбывавшее наказание в виде лишения свободы, поскольку оно не отбывало наказание в исправительном учреждении.

В связи с чем Б. в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначено отбывание лишения свободы в колонии-поселении, так как совершенные им преступления по совокупности приговоров относятся к категории средней тяжести.

Решение суда апелляционной инстанции отменено в связи с нарушением права на защиту осужденных

Приговором Сургутского городского суда Н. и Ш. осуждены по ч.3 ст.162 УК РФ к 9 и 8 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 20 000 руб. с отбыванием наказания в колонии строгого режима. В апелляционном порядке приговор оставлен без изменения.

В соответствии с п.1 ч.1 ст.51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве является обязательным, если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст.52 УК РФ, т.е. в письменном виде.

Согласно ч. 3 ст. 50 УПК РФ в случае неявки приглашенного защитника в течение 5 суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому пригласить другого защитника, а в случае его отказа принять меры к назначению защитника. Согласно положениям ч. 2 ст. 47 УК РФ эти требования распространяются и на осужденных.

Вместе с тем как следует из материалов уголовного дела, после вынесения приговора он был обжалован в судебную коллегию по уголовным делам суда ХМАО-Югры адвокатом К., действующим в интересах осужденного Н., и адвокатом Б. – в интересах Ш.

Защитники были извещены о рассмотрении дела в суде округа, однако 17.03.2010 судебное заседание состоялось без их участия, но с участием прокурора.

Согласно протоколу судебного заседания вопрос о причинах неявки защитников в судебное заседание, а также необходимости их участия или назначении других адвокатов судебной коллегией не обсуждался, мер к приглашению защитников по назначению не принято. Письменного отказа осужденных от услуг защитников в материалах дела также нет.

При указанных обстоятельствах кассационной инстанцией право на защиту осужденных признано нарушенным, определение суда второй инстанции отменено, уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение.

Судебное решение отменено в связи с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона

Президиумом суда округа отменено с прекращением производства по материалу постановление Сургутского городского суда, которым удовлетворено ходатайство старшего следователя ОРП СЭ СУ УМФ России по г. Сургуту о наложении ареста на недвижимое имущество ООО «С» в рамках расследуемого уголовного дела в отношении генерального директора указанного общества Л. В апелляционном порядке судебное решение не обжаловалось.

Причиной отмены явилось несоблюдение процедуры наложения ареста на залоговое имущество.

Суд мотивировал свое решение тем, что наложение ареста будет способствовать исполнению приговора в части гражданского иска и иных имущественных взысканий. При этом не учел, что действующим законодательством предусмотрены особенности наложения и снятия ареста на имущество при признании предприятия должника банкротом и открытии конкурсного производства.

В соответствии с п. 1 ст. 126 Федерального закона от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)», с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника и иные ограничения распоряжения имуществом должника. Основанием для снятия ареста на имущество должника является решение суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Наложение новых арестов на имущество должника и иных ограничений распоряжения имуществом должника не допускается.

В соответствии с позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в постановлении от 31.01.2011 № 1-П, ч. 3 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с указанной нормой Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» не предполагают наложение ареста на имущества должника, находящегося в процедуре конкурсного производства, либо сохранение ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество должника после введения данной процедуры для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами.

Определением Арбитражного суда ХМАО-Югры от 24.03.2015 ООО «С» признано банкротом, а решением этого же суда от 10.10.2015 в отношении предприятия введена процедура конкурсного производства с назначением конкурсного управляющего.

Обжалуемым постановлением был наложен арест на имущество ООО «С», находящееся в залоге.

Вместе с тем действия по решению вопросов по долгам предприятия-банкрота с учетом имущества предприятия, в том числе и заложенного, совершаются в соответствии с Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», что не было учтено судом при рассмотрении ходатайства органа расследования.

Решения о возращении судом апелляционной инстанции уголовных дел прокурору

в порядке ст. 237 УПК РФ признаны не соответствующими требованиям закона

Президиумом суда округа по кассационному представлению отменено на новое апелляционное рассмотрение определение судебной коллегии о возвращении в части осуждения по ч. 1 ст. 115 УК РФ прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовного дела в отношении В.

Приговором Нижневартовского районного В. сужден по ч. 2 ст. 228, ч. 1 ст. 115, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 4 годам 1 месяцу лишения свободы с отбыванием наказания в колонии особого режима.

Причиной отмены явились существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

Суд апелляционной инстанции в обоснование отмены со ссылкой на п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ указал о нарушениях судом первой инстанции закона, выразившихся в необоснованном улучшении органом расследования положения осужденного, в действиях которого усматриваются признаки более тяжкого преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ как умышленное причинение легкого вреда здоровью человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Согласно требованиям ст. 317 УПК РФ приговор, постановленный в соответствии со ст. 316 УПК РФ, не может быть обжалован в апелляционном порядке по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 389.15 УПК РФ, т.е. за несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции.

Между тем апелляционной инстанцией были поставлены под сомнения именно выводы суда первой инстанции о виновности В. в совершении менее тяжкого преступления и необходимости квалификации его действий по более тяжкому обвинению.

Однако, принимая во внимание особенности вынесения приговора в упрощенном порядке судебного разбирательства без исследования доказательств и ограничения апелляционного обжалования подобных судебных решений, предусмотренные ст. 317 УПК РФ, оснований для обжалования приговора по мотиву несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела не имелось. При таких обстоятельствах решение суда апелляционной инстанции признано незаконным, поскольку положение осужденного В. этим было ухудшено.

Президиумом суда округа по кассационным представлению и жалобе потерпевшего отменено на новое апелляционное рассмотрение определение судебной коллегии о возвращении прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовного дела в отношении Р.

Приговором Белоярского городского суда Р. осужден за два преступления, предусмотренных п. «б» ч. 4 ст. 132, ч. 3 ст. 69 УК РФ к 15 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с установлением ограничений.

Возвращая дело прокурору, суд апелляционной инстанции указал следующее.

Уголовное дело возбуждено 07.10.2015 заместителем руководителя Березовского МСО следственного управления Следственного комитета РФ по ХМАО – Югре С. Этим же постановлением производство по делу поручено следователю Г., которым уголовное дело принято к производству 12.10.2015. До этого времени ряд следственных действий по делу – допросы В., признание ее в качестве потерпевшей, признание Р.Е. законным представителем, допрос свидетеля Р. проведены С. При этом уголовное дело им к производству, как того требует уголовно-процессуальный закон, не принималось, соответственно все указанные следственные действия являются незаконными. В этой связи в обвинительном заключении фактически отсутствуют сведения о признании В. потерпевшей и ее показания по существу обвинения Р., что делает этот процессуальный документ не в полной мере отвечающим требованиям закона. Кроме того, допросы несовершеннолетней потерпевшей и проверка показаний на месте с ее участием проведены с нарушением уголовно-процессуального закона – в отсутствие психолога и длительное время (более 1 часа). Также судебная коллегия указала, что в ходе предварительного расследования Р. обвинялся в совершении трех преступлений: в первых числах января 2015 года, в период с 13-14 февраля 2015 года и 04.04.2015. В суд уголовное дело поступило с утвержденным обвинительным заключением и обвинением Р. в двух преступлениях: с 30.12.2014 по 11.01.2015 и 04.04.2015. При этом следователем решение по факту совершения преступления с 13 по 14 февраля 2015 года не принято.

Вместе с тем каких-либо неустранимых в суде первой инстанции нарушений органом расследования не допущено. Более того, не содержит оснований для возвращения уголовного дела прокурору и само апелляционное определение, поскольку сведений о том, какие именно положения ст. 220 УПК РФ нарушены органом расследования, в нем не приведено. Между тем в соответствии с ч.4 ст. 7 УПК РФ определение суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Кроме того, суд вправе в соответствии со ст. 42 УПК РФ самостоятельно признать потерпевшим лицо, которому причинен физический, имущественный и моральный, как в данном конкретном случае, вред. Не содержит уголовно-процессуальный закон и запрета на признание судом лица законным представителем. Нарушения же органа расследования, выразившиеся в непринятии дела к производству, влекут лишь признание протоколов следственных действий, произведенных следователем С., недопустимыми доказательствами.

Таким образом, установленные судебной коллегией нарушения служили основанием лишь для отмены приговора суда и направления уголовного дела на новое рассмотрение, поскольку исключение доказательств из числа допустимых не препятствует судебному разбирательству, не исключает возможность рассмотрения дела по существу и принятия по нему итогового процессуального решения.

Соответственно оснований для возвращения прокурору уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ не имелось.

Существенные противоречия в показаниях несовершеннолетней потерпевшей, как об этом указано в определении судебной коллегии, также могли быть устранены судом первой инстанции при новом судебном разбирательстве, в том числе, путем производства ее допроса.

Указание суда апелляционной инстанции на то, что органом расследования не принято решение по предъявленному Р. обвинению за преступление, совершенное в период с 13 по 14 февраля 2015 года, необоснованно. В ходе предварительного расследования время совершения Р. преступлений в отношении В. следователем уточнено, после чего предъявлено окончательное обвинение и уголовное дело направлено в суд для рассмотрения по существу. При таких обстоятельствах вынесение какого-либо постановления органом расследования не требуется. В любом случае это обстоятельство не может препятствовать рассмотрению дела по существу и служить основанием для возвращения его прокурору.

На стадии апелляционного рассмотрения данного уголовного дела также имеются нарушения прав законного представителя потерпевшей В., который о принесении апелляционных жалоб не извещался, ему не предлагалось знакомиться с ними, приносить свои возражения. Он также не был ознакомлен о дате, времени и месте апелляционного рассмотрения уголовного дела.

ПРАКТИКА ВЫНЕСЕНИЯ РЕАБИЛИТИРУЮЩИХ РЕШЕНИЙ

Приговором Белоярского городского суда С. оправдан за непричастностью к совершению преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст.158 УК РФ.

С. обвинялся в хищении бензопилы, принадлежащей Сыр.

Суд критически отнесся к показаниям потерпевшего Сыр., свидетелей Л., Д., В. и Х. о том, что изъятая у С. бензопила принадлежала потерпевшему. Указанные при опознании Сыр. отличительные черты и повреждения бензопилы при осмотре в судебном заседании не обнаружены. Также бензопила отличается как по внешнему виду, так и по конструктивным особенностям от той, которая указана в руководстве по эксплуатации, предоставленной потерпевшим.

Кроме того, при проведении опознаний нарушены требования уголовно-процессуального закона. Так, у свидетеля Д. предварительно не выяснялись приметы и особенности пилы. Все свидетели опознали бензопилу по надписи на шине «Diatop», которая была установлена только на одной бензопиле – изъятой у С. Свидетели В. и Л. опознали бензопилу по остаткам на ней краски золотистого цвета, которая была нанесена на бензопилу С., о чем свидетелям стало известно до проведения опознания.

К показаниям пот. Сыр., свидетелей У. и Л. о том, что в ходе разговора С. признал свою вину, суд отнесся критически, поскольку признательные показания в установленном УПК порядке не зафиксированы.

Приговором Югорского районного суда от 17.03.2017 Ч. и К. оправданы за отсутствием в их действиях составов 4 преступлений, предусмотренных ч.3 ст.160 УК РФ.

Согласно предъявленному обвинению Ч., являясь директором МБУ «Городское лесничество», заключил 4 договора с индивидуальным предпринимателем К. на выполнение работ по формированию крон деревьев на улицах города. В рамках заключенных договоров Ч. и К. подписали фиктивные акты выполненных работ, после чего К. перечислены денежные средства на общую сумму 597 742, 69 руб., тогда как указанные работы выполнены сотрудниками МБУ «Городское лесничество».

Судом установлено, что Ч. давал К. поручения о производстве разовых работ без заключения соответствующих договоров, в последующем в целях оплаты фактически выполненных работ оформлял договоры и акты выполненных работ, т.е. денежные средства К. были переведены за ранее выполненную работу. Неправильное указание Ч. в договорах и актах выполненных работ вида работ само по себе не является бесспорным доказательством совершения растраты вверенного имущества, поскольку К. выполнялись работы в пользу МБУ «Городское лесничество» в суммах, превышающих объем предъявленного обвинения, то есть такой обязательный признак как безвозмездность в их действиях отсутствует.

Доказательства, касающиеся периода проведения работниками МБУ «Городское лесничество» лесотехнических работ, указанных в договорах, времени занятости на объектах, рознятся и не опровергают версию защиты о выполнении К. таких же работ вблизи этих мест в другое время.


Возврат к списку